приколы амахасла

2017-10-20 21:29




Катя постарела, и к надписям в подъезде стали приписывать «тётя».


Уважаю людей умеющих прощать, к "отпускающим грехи" - это не относится.






Розенбаум и мэтр Кобзон, Защищают Филиппа Киркорова, К сожалению, это не сон, К сожалению, правда суровая. В чем резон защищать им хамло, Что сдурело от славы, успеха? Как до принципов дело дошло, Так хамло им товарищ по цеху. К черту принципы, наш цеховик Оскандалился, матом загнувши, Кайф испортил и вечный пикнИк, Отыскались защитники тут же. Миф развеян о чести мужской, Лицемерами в песнях воспетый, Розенбаум с Кобзоном с тоской Вряд ли вспомнят о мелочи этой. Честь мундира собой защитив, Так уходят в забвенье кумиры И разносит скандальный мотив Шоу-бизнеса хамская лира.


Дорога чудес. Это было в середине 90х. С другом организовали посреднический бизнес: оптом предлагали в магазины Москвы запасные части к автомобилям ГАЗ. По тем временам бизнес был хоть и нехитрым, но прибыльным. Для этого приобрели тентованную Газель. И вот однажды возвращался я из Москвы в Нижний с деньгами. Запчасти были все проданы, настроение бодрое, несмотря на погоду. А погода была мерзкая: поздняя осень, моросил мелкий дождь, который не смывал грязь с машины, а наоборот. Тент, особенно сзади, был покрыт слоем липкой холодной грязной жижи. Настроение мне решил испортить инспектор ГАИ в городе Покрове, показав жезлом остановиться. Проверив мои документы и не найдя причины выписать протокол, попросил открыть фургон. В фургоне было пусто, но гаишник ничего не хотел слушать. Я сначала посмотрел на холодный, грязный, липкий тент, потом жалобно на инспектора ГАИ и вдруг, неожиданно для себя, произнёс: - командир, я даю тебе 100 рублей и мы не открываем фургон, - точно уже не помню, но по тем временам 100 рублей были деньги. Инспектор даже ухом не повёл. 150 – предложил я. Реакция та же. Меня охватил кураж. Когда сумма выросла до 350, в глазах милиционера загорелся интерес. Нет не к деньгам, а к содержимому фургона. Прикинув свои материальные возможности, я назвал последнюю цену 500 рублей – это была сумма, с которой я мог расстаться безболезненно, чем вызвал ещё большее недовольство и нетерпение у работника правопорядка. Ещё раз взглянув сначала на грязный тент, затем на свои руки в новеньких белых вязанных перчатках, и, понимая, что трикотажные перчатки не спасут мои руки от грязи и станут такими же грязными, как тент сразу же, после первого к нему прикосновения, стал медленно расшнуровывать задний клапан. Когда я закинул клапан тента на крышу, открыл борт и двери фургона, посмотрел на капитана. Столько злости и сожаления в глазах я не видел с рождения. Скрипя зубами, он молча отдал мне документы, повернулся и сгорбившись под дождём, медленно пошагал на пост.